• Россия – не Европа! •

Вот уже почти 200 лет не утихают споры о месте России в мире, о ее принадлежности – или не-принадлежности - к Европе. Парадоксально, но факт: сами русские очень любят тех своих мыслителей, которые указывают на российскую не-европейскость (будь то протопоп Аввакум или Чаадаев, славянофилы или Данилевский, «евразийцы» или Гумилев) – и, в то же время, очень обижаются, когда чужеземцы (от маркиза де Кюстина и до Вацлава Гавела) говорят о том же самом.

Во всех этих наших размышлениях о «русской европейскости» есть что-то болезненное, или, во всяком случае, некая психическая неустойчивость, свойственная подростковому переходному возрасту, когда «бессмысленный и беспощадный» бунт против мира взрослых неразрывно связан с острейшей психологической потребностью в одобрении со стороны этого самого мира. Мы и гордимся нашей «самобытностью» (т.е. непохожестью на Европу), и искренне страдаем, когда эти надменные европейцы отказываются считать нас равными себе и похожими на себя.

Новый раунд всех этих бесконечных русских споров самих с собой наступил на рубеже 1980-х – 1990-х годов. Тогда все у нас были европейцами. Уж очень силен был контраст между «нашим, советским» образом жизни и Европой (Западной). Приобщиться к благам великой европейской цивилизации (пиво «Туборг», кроссовки «Адидас», телевизоры «Филипс» и т.п.) хотели все – кроме совсем уж упертых коммунистов. И даже европейская экономическая стагнация представлялась недостижимым идеалом по сравнению со свободным экономическим падением, которое переживала тогда Россия.

Отрезвление должно было наступить еще в начале 1990-х гг., когда наши европейские братья по разуму четко дали нам понять, что собираются держать голодную и нищую Россию на максимальной дистанции от благополучного Евросоюза. Даже пресловутое Соглашение о партнерстве и сотрудничестве между РФ и ЕС 1994 г., которое считалось в Москве великой дипломатической победой, было всего лишь, в сущности говоря, непреференциальным торговым соглашением, и по статусу находилось на гораздо более низком уровне, чем соглашения ЕС с рядом развивающихся стран Африки и Латинской Америки, не говоря уже о Европейских соглашениях с кандидатами на вступление в ЕС из числа восточноевропейских государств. Ожидаемая многими в России экономическая помощь российским реформам со стороны Европы так и не материализовалась. Более того, именно европейцы оказались в числе самых безжалостных кредиторов Российской Федерации.

Итак, отрезвление должно было наступить – но не наступило. Слишком велико было очарование Европой – демократической, свободной, процветающей, интегрирующейся Европой - которое испытывала и российская публика, и российская элита.

Кто-то видел в Европе образец для подражания, ориентир при проведении экономических и политических реформ, альтернативу гайдаровской "шоковой терапии"; кто-то (по стародавней советской привычке) обхаживал европейцев, стремясь вбить пресловутый "клин" между Западной Европой и США; кто-то мечтал о геополитическом евроазиатском союзе, об оси Пекин-Москва-Берлин-Париж, направленной, конечно же, против ненавистных янки… Но приоритетность европейского направления российской внешней политики была самоочевидна для всех российских политических направлений и интеллектуальных течений - от А. Арбатова до А. Дугина.

Глаза открылись только после того, как возник конфликт вокруг Калининграда. Для многих в России настоящим шоком стала откровенная враждебность со стороны Брюсселя в данном вопросе. "Компромисс", достигнутый в ноябре 2002 г., установил такой режим транспортного сообщения с калининградским эксклавом, который, фактически, является намного более ограничительным, чем соответствующий режим для Западного Берлина в годы "холодной войны". Таким образом, рухнувшая было в 1989 г. Берлинская стена никуда не исчезла: ее аккуратно разобрали и перебросили на несколько сот километров на восток.

Новым потрясением для российской общественности стала ситуация на переговорах с государствами-членами ЕС о вступлении России во Всемирную торговую организацию. Условием согласия западноевропейских стран на вступление РФ в ВТО должно было стать повышение российских внутренних цен на газ и до уровня Западной Европы (с нынешних 28 долл. за тыс. кубометров до 4560). Таким образом, наши европейские "партнеры" потребовали от Москвы не много не мало - уничтожить российскую экономику. Вот так.

Было очень много других действий и публичных заявлений брюссельских бюрократов и высокопоставленных европейских политиков, которые свидетельствовали о том, что в Европе Россию считают чем угодно (failing state, империей, готовящейся нанести ответный удар, и т.п.), но только не будущим полноправным членом Евросоюза. Продолжать и дальше делать вид, что к западу от российской государственной границы у нас все сплошь добрые друзья, которые спят и видят Россию в объединенной Европе, после того как Россия-матушка еще немножко демократизируется, было уже невозможно. Перед российской элитой неизбежно возник вопрос: каким же образом строить отношения с Европой?

Но прежде чем дать ответ на этот вопрос, необходимо определиться с местом России в Европе. Проблема места России в Европе никогда не была географической проблемой, но всегда была проблемой ценностей , и именно о ценностях всегда (со времен славянофилов и западников) спорили русские люди, когда речь заходила о Европе. Если ты - сторонник плюралистической демократии, политических свобод и прав человека, то ты можешь считать себя "русским европейцем". Если же ты - сторонник авторитаризма и общинности, то ты "евразиец", "почвенник", кто угодно, но не европеец.

К сожалению, в последние годы разговор о ценностях все больше подменялся разговором о месте России в тех или иных международных организациях, созданных западноевропейскими государствами - будь то НАТО, ЕС или Совет Европы. Триста лет тому назад русские люди наивно полагали, что стоит им скинуть русские кафтаны и одеться в европейские камзолы - и они немедленно превратятся в просвещенных европейцев. В наши дни многие высоколобые российские интеллектуалы всерьез думают, что одно лишь членство России в тех или иных европейских структурах тут же превратит ее в европейскую страну.

И здесь не избежать ответа на еще один "проклятый" вопрос: а что же такое Европа? Оставляя в стороне цивилизационно-культурные аспекты этого вопроса и ограничиваясь лишь политическими его аспектами, мы можем дать следующий ответ:

Европа - это государства, являющиеся членами ЕС и НАТО, или же такие государства, которые могут без особых проблем и в обозримой перспективе вступить в НАТО и ЕС, если у них возникнет такое желание. Иными словами, Исландия и Норвегия, являющиеся членами Североатлантического альянса, но не членами ЕС, могли бы без проблем вступить в Евросоюз, и это обстоятельство делает их, бесспорно, европейскими странами. Европейскими странами являются, вне всякого сомнения, Финляндия, Швеция и Австрия, хотя они и не члены НАТО (но могли бы и вступить в альянс). А вот Турция, являющаяся членом НАТО, вряд ли в обозримом будущем вступит в ЕС, из чего можно сделать вывод, что эта страна - не совсем Европа.

Что касается России, то она - совсем не Европа, ибо она никогда не будет ни членом НАТО, ни членом ЕС. Таким образом, Европа для России всегда будет чем-то внешним и посторонним, и "вступить" в Европу будет так же немыслимо для России, как и "вступить" в Китай или Индию.

Парадоксально, но факт: стать членом ЕС Россия сможет лишь в том гипотетическом случае, если превратится в экономически слаборазвитую и зависимую диктатуру , что-то вроде т.н. "Протектората" на захваченной Третьим Рейхом территории Польши. Ведь после того как мы удовлетворим все пожелания наших западноевропейских партнеров в экономической сфере, российская экономика просто перестанет существовать - и только диктаторский режим сможет навязать России такие жертвы и потери. Если же мы - как на этом настаивают руководители ЕС и наши доморощенные "патриоты заграницы" - положим в основу нашего законодательства acquis communautaire Евросоюза, то Россия тем самым фактически утратит всякую самостоятельность в законодательной сфере, ибо, в отличие от стран-членов ЕС, РФ не принимает никакого участия в выработке правовых норм, входящих в acquis communautaire . Страну, лишившуюся права принимать свои законы, можно называть как угодно: протекторатом, колонией, "сферой влияния", географическим понятием, и т.п. Одно несомненно: такая страна не может считаться суверенным (и уж тем более - демократическим) государством. Вопрос о том, насколько уместна слаборазвитая, нищая, бесправная и зависимая диктатура в Евросоюзе XXI века, хотелось бы адресовать нашим "ультраевропеистам", ратующим за вступление в Европу "любой ценой".

Итак, хочется ли это кому-нибудь или нет, но России придется строить свои отношения с Европой на тех же принципах, на которых она строит свои отношения с другими субъектами международных отношений, будь то США, Китай, Япония, и т.д. Важнейшие среди этих принципов - quid pro quo ; do ut des . История международных отношений учит, что только на основе суверенного равенства, равноправия и взаимности можно выстроить действительно здоровые и стабильные межгосударственные отношения. В противном случае получается то, о чем предупреждал в своем прощальном президентском послании Дж. Вашингтон: "Народ, который отдает себя во власть привычных чувств любви или ненависти по отношению к другому народу, становится в какой-то степени рабом. Рабом своей ненависти или своей любви".

Пора и нам, наконец, освободиться от восторженного преклонения перед Европой. Наша подростковая влюбленность в Европу не встречает там никакой взаимности. Все наши уступки и (и даже унижения!), на которые мы шли, чтобы снискать благорасположение со стороны Брюсселя и других европейских столиц, до сих пор приводили не к встречным уступкам со стороны наших западных соседей, а к эскалации новых требований к нам. Что еще хуже, в Брюсселе уже выросло целое поколение политиков, дипломатов и евробюрократов, которые, основываясь на своем опыте взаимоотношений с нашей страной, непоколебимо убеждены в том, что Россия, рано или поздно, все равно уступит любым требованиям со стороны ЕС. Так зачем же в этом случае идти на встречные уступки?

Разумеется, мы не должны затевать новую "холодную войну" с Европой. Наоборот, нам следует нормализовать наши отношения, ибо отношения России с ЕС являются какими угодно, только не нормальными. Сейчас эти отношения напоминают, скорее, китайскую церемонию, чем содержательный диалог двух партнеров на международной арене. Ритуальные (и совершенно бессодержательные!) саммиты Россия - ЕС, на которых принимаются столь же ритуальные и бессодержательные заявления и декларации - вот к чему фактически свелся диалог между Россией и Европой.

Между тем клубок проблем и противоречий в российско-европейских отношениях становится все более и более запутанным. В безнадежном тупике оказался энергодиалог между Москвой и Брюсселем, на который еще недавно возлагались такие большие надежды. Нарастают противоречия между РФ и Евросоюзом по торговле сельскохозяйственными продуктами, металлами и химикатами. Наконец, в последнее время резко обострились противоречия между РФ и Евросоюзом по проблемам интеграции на постсоветском пространстве.

В последние несколько недель высокопоставленные чиновники ЕС предпринимали лихорадочные усилия, направленные на срыв создания Единого экономического пространства (ЕЭП) Белоруссии, Казахстана, России и Украины. Так, в ходе своего недавнего визита в Киев комиссар по вопросам расширения ЕС Г. Ферхойген заявил, что членство Украины в ЕЭП может негативно повлиять на отношения этой страны с ЕС, и выразил надежду на то, что Киев сохранит "евроинтеграционный курс". Это тот самый Ферхойген, который с подкупающей откровенностью как-то заявил, что шансы Украины стать членом ЕС - такие же, как у Мексики стать 51-м штатом США.

Таким образом, Брюссель, отказывая Украине и России в интеграции в Евросоюз, пытается одновременно помешать интеграционным процессам на территории бывшего Советского Союза. Объяснение тут может быть лишь одно: наши большие европейские друзья совершенно не заинтересованы в экономической и политической стабилизации к востоку от ЕС, предпочитая сохранение там ситуации "управляемого хаоса" по образцу 1990-х гг. Интерес объединенной Европы понятен: у слабых и разобщенных стран легче вырывать односторонние уступки. Но вот у России-то тут совсем другой интерес.

Можно привести еще немало примеров полного несовпадения интересов Москвы и Брюсселя на международной арене. Западноевропейцы усматривают главный вызов безопасности современной Европы в неблагоприятном развитии окружающей среды; отсюда - настойчивые попытки заставить Россию ратифицировать Киотский протокол. Для россиян страхи благополучных европейцев перед глобальным потеплением, которое то ли наступит, то ли нет лет через двадцать (эх, прожить бы еще эти двадцать лет!) кажутся совершенно неуместными; с другой стороны, проблемы, с которыми столкнулась Россия в своих отношениях с радикальным исламом, остаются чуждыми для Западной Европы. Кстати, американцам и израильтянам так же, как и русским, невозможно объяснить европейцам, что с международным террористическим интернационалом невозможны сделки и компромиссы.

Но проблема в отношениях между Россией и ЕС заключается не только в несовпадении их интересов на международной арене. Евросоюз до сих пор так и не создал (и когда создаст - Бог весть) эффективного внешнеполитического механизма. В этих условиях любые, самые взаимовыгодные компромиссы, достигнутые в ходе личных контактов и переговоров с "другом Гельмутом", "другом Сильвио" или "другом Жаком" - все равно утонут в брюссельском бюрократическом болоте.

В общем, в российско-европейских отношениях наблюдается рост проблем и противоречий, и пока что не видно, каким образом эти проблемы могут быть решены. Нам представляется, однако, что нормализация отношений между Россией и Европой должна начаться с ясного и трезвого понимания того факта, что Россия - не Европа, и никогда ей не будет.

В. И. Батюк